Международное медицинское сообщество переименовало синдром поликистозных яичников (СПКЯ) — теперь он называется полиэндокринным метаболическим овариальным синдромом (ПМОС). Решение, опубликованное 12 мая 2026 года в журнале The Lancet, затрагивает около 170 миллионов женщин во всем мире.
История переименования и масштаб исследования
Консорциум по смене наименований (Global Name Change Consortium) объявил о решении 9–12 мая 2026 года на Европейском эндокринологическом конгрессе в Праге. Выбор нового термина стал итогом 14 лет исследований и обсуждений. В работе участвовали более 22 000 врачей и пациенток со всего мира, а также 56 организаций. Консенсус вырабатывали с помощью модифицированного метода Дельфи и техники номинальных групп — получено 14 360 ответов от мультидисциплинарных специалистов и пациентов. Еще в 2012 году после пересмотра критериев Национальным институтом здоровья США (NIH) специалисты указывали на неточность старого термина, но поиск оптимального названия занял больше времени, чем планировалось.
Причины отказа от старого термина
Термин «поликистоз» вводил в заблуждение: при этом синдроме на яичниках нет истинных патологических кист, а только множество мелких фолликулов с недозревшими яйцеклетками, которые не смогли вовремя овулировать. Узкая «гинекологическая» рамка тормозила диагностику — до 70 процентов пациенток остаются без верифицированного диагноза. Врачи подчеркивают: болезнь имеет генетическую природу и обычно начинается в подростковом возрасте, но педиатры и терапевты часто ее упускают, не распознавая связь между задержками цикла и системными сбоями. Хроническое недопонимание патологии связывают с недостатком финансирования исследований женского здоровья. Новое название призвано снизить стигматизацию, сместив акцент с локальной проблемы на системное эндокринное расстройство.
Метаболические риски и изменения в терапии
Реальная причина кроется в инсулинорезистентности — она наблюдается у 85 процентов пациенток, — а также в гормональном сбое, включающем гиперандрогенемию и нейроэндокринные нарушения. Без лечения развиваются диабет 2-го типа, гипертония, дислипидемия, неалкогольная жировая болезнь печени и сердечно-сосудистые заболевания; относительный риск инфаркта составляет 2,50. Кроме того, фиксируют ожирение, синдром обструктивного апноэ во сне, депрессию и тревогу. Пациентки часто опасаются бесплодия, но при правильной терапии фертильность сохраняется. Раньше лечение часто ограничивалось подавлением симптомов (акне, лишний вес, нарушения цикла) с помощью оральных контрацептивов — долгосрочные риски игнорировались. По-прежнему первой линией терапии остается модификация образа жизни. При диагностированной инсулинорезистентности (индекс HOMA > 2,5–2,7) и нарушенной толерантности к глюкозе препаратом первого выбора служит метформин. Исследования воздействия агонистов ГПП-1 на метаболические нарушения продолжаются. Медицинское сообщество начало трехлетний переходный период: в картах и рекомендациях пока будут использовать оба сокращения (СПКЯ/ПМОС), чтобы избежать путаницы.
